Глава из книги «Эсхатология св. Григория Нисского»  

Рассматривая ад, с одной стороны, как место или, лучше сказать, как средство врачевания и очищения душ умерших людей от греховных наростов, а с другой, считая продолжительность адских мучений находящейся в прямой зависимости, от степени греховности того или другого человека, св. Григорий Нисский с необходимостью приходил к мысли, что как бы ни были продолжительны адские мучения, все-таки, они, в конце концов, должны будут прекратиться. И в самом деле, если будущие мучения имеют своей целью очищение душ от грехов, то она, наконец, будет достигнута, потому что в душах в течение известного времени силой огня, естественно, будет истреблено то, что к ним примешалось (1). Для всякой человеческой души, по словам св. отца, наступит известное время, в течение которого она через врачевство огня очистится от греховных скверн (2). Если же греховная „примесь" или „скверна", поддерживающая очистительный огонь адских мучений, уничтожится не только в каждом отдельном человеке, но и во всем человечестве, то, само собой понятно, наступит время, когда будущие мучения прекратятся. Таким образом, святитель Нисский, полагая, что по истечении долгого времени из природы будет истреблено зло (3), признавал за адскими мучениями только временный характер.

Несмотря на то, что это воззрение св. Григория Нисского представляет собой необходимое звено его эсхатологической системы, однако он в некоторых своих сочинениях в данном вопросе, по-видимому, впадает в противоречие с самим собой. Следуя языку Св. Писания, он иногда говорит о неугасимом огне, о неумирающем черве и вечном воздаянии. Такие выражения нами не могут быть оставлены без внимания, потому что они послужили основанием для некоторых исследователей к утверждению, что будто бы св. Григорий учил о вечности адских мучений (4) или, по крайней мере, будто в своих последующих сочинениях он освободился от оригенистических воззрений на них, которые находятся в его первоначальных творениях (5), или, наконец, будто бы он совершенно одинаково считал вероятными мнениями — и вечность адских мучений и временный характер их продолжительности, не отдавая ни одному из них решительного предпочтения (6). Ясно, что только уяснение надлежащего смысла указанных выражений св. епископа Нисского может привести нас к правильному пониманию его взгляда на адские мучения, другими словами, как увидим ниже, к устранению видимого его противоречия с самим собой.

Трудно да и невозможно согласиться с той мыслью, чтобы в уме столь глубокого христианского мыслителя, каким был св. Григорий Нисский, могло найти себе место указанное нами противоречие. Это особенно настойчиво нас побуждает к отысканию способа примирения таких мест в сочинениях св. отца, которые, по-видимому, представляются противоречащими друг другу в вопросе о продолжительности адских мучений. Установление истинного смысла тех мест в сочинениях святителя Нисского, которые по первому впечатлению говорят о вечности адских мучений, по нашему мнению, может быть достигнуто только в том случае, если словам, оттеняющим известный характер адских мучений, будет сообщено надлежащее содержание.

Bcе места (7) из творений св. Григория, невидимому, говорящие о вечности адских мучений, могут быть разделены для большего удобства уяснения их смысла на две группы: во-первых, на те, в которых описываются адские огонь и червь, и во-вторых, на те, которые трактуют о будущем вечном воздаянии.

К первой группе относятся следующие выражения св. епископа Нисского. В слове „Против отлагающих крещение", увещевая последних приступить к данному св. таинству возможно скорее, св. отец говорит, что „душа, непросвещенная и неукрашенная благодатью" св. крещения, „своей недостойной жизнью, готовит вещество для неугаcимого огня (8). В одном из слов „О блаженствах" проповедник спрашивает: „кто просветит тьму? Кто угасит пламя? Кто отвратит червя неумирающего (9), а в другом — он говорит, что на том свете грешника ожидает „страх геенны, неугасимый огонь, неумирающий червь, скрежет зубов, непрестанный плач, тьма кромешная и все тому подобное заставит почувствовать ту жизнь, какую он проводит" (10).

Центр тяжести в данных выражениях, конечно, заключается в тех словах, которыми характеризуется адские огонь и червь, а именно: αοβεστον или μή οβεννύμενον и ατελεύτητος. Но так как данные слова прилагаются к огню и червю, как это мы видели выше (11), понимаемым не в смысле обычной материальности, но духовным, то, — не подлежит сомнению, — они выражают не столько бесконечную продолжительность существовали адских огня и червя, сколько, напротив, их качество (12). Таким образом, выражения святителя Нисского — „неугасимый" и „неумирающий" не стоят в противоречии с его учением о вечности адских мучений.

Если так сравнительно легко дело обстоит с первой группой выражений св. Григория Нисского, то несколько труднее примирить с его учением о временном характере мучений вторую группу его выражений, который говорят о „вечном" воздаянии душам умерших людей за их грехи. Мест подобного рода, правда, немного, но они, по-видимому, настолько определенно говорят о вечной продолжительности адских мучений, что представляется большим затруднением проникнуть в их настоящий смысл. Так, в слове „против тяготящихся церковными наказаниями" св. Григорий говорит об отлученных от церкви, что в загробной жизни „жалкая душа" такого человека, обвиняя себя, в неразумии, плача, скорбя и сетуя, будучи заключена в какое-то мрачное место, как бы в затвор, остается там, „пребывая в состоянии беспрестанного и во веки безутешного плача (13). В слове „Против ростовщиков" святитель Нисский, рассказав историю об одном ростовщике, не сообщившем пред своей внезапной смертью никому из своих родственников, где спрятано золото, и оставившего, в виду этого, своих детей нищими, говорит, что „достойно своему образу жизни и окончил ее суетный собиратель денег, подвергавший себя тяжким лишениям и голоду, собиравший наследство себе — вечное наказание (τήν αιωνιον κολασιν) и детям  нищету" (14). В слове „О нищелюбии и благотворительности" св. отец изображение картины страшного суда Божия заканчивает такими словами: „Слышу там речи Судьи к подсудимым и ответы судимых к Царю. Каждому назначается в удел, что ему следует: проводившим хорошую жизнь — наслаждение царствием, а человеконенавистникам и злым — огненное мучение, притом вечное (και αυτη διαιωνιζουσα) (15). В слове „Против Apия и Савеллия" св. Григорий, проводя, между прочим, ту мысль, что будущий страшный суд произведет Сын Божий, замечает, что „непослущающие, по словам апостола, понесут наказание — гибель вечную (ολεθρον αιωνιον) (16) Наконец, в „Большом огласительном слове", утверждая, что загробное воздаяние будет находиться в зависимости от заслуг каждого человека, заканчивает свою речь тем, что кто „в течение этой кратковременной жизни полагал основание невыразимого в словах блаженства" тот устранил от себя бедствия как во время настоящей жизни, так и после неё „в вечном воздаянии (κατα την αιωνιαν αντιδοσιν) (17).

Таковы выражения св. Григория Нисского, по-видимому, говорящие о вечной в абсолютном смысле этого слова продолжительности адских мучений. Как не трудно заметить, этот характер им придают слова — αιων или αιωνιος. Поэтому, чтобы найти правильный смысл в приведенных выше выражениях св. отца, необходимо прежде решить вопрос, какое содержание он соединяет с этими терминами. По нашему мнению, св. Григорий употреблял слова — αιων или αιωνιος для обозначения чрезвычайно долгой продолжительности существования кого- или чего-либо. Что же касается вечной в абсолютном смысле этого слова продолжительности существованья вещей, то для обозначения её святитель Нисский употребляет термины — απειρος (18) или чаще αιδιος. Чтобы такое понимание словоупотребления св. Григория для нас стало более ясным и несомненным, мы рассмотрим находящиеся в его сочинениях соответствующие выражения. Так, в некоторых местах своих творений св. отец (19) вполне сознательно противополагает разное значение употребляемых им терминов — αιδιοτης и αιων или αιωνιος, соединяя понятие „вечности" с первым из них в абсолютном, а со вторым — в относительном смысле. Это видно из того, что в речи о Боге св. епископ Нисский всегда употребляет αιδιος если же иногда и говорит об αιων`ах, то всегда во множественном числе. „Вечность божественной жизни (το αιδιον της θειας ζωης), — пишет св. Григорий, — такова: она всегда имеет бытие, не допускает и мысли, что некогда её не было и некогда её не будет" (20). „Это именно утверждает о вечности Божьей (περι της αϊδιότητος του Θεου), — так продолжает св. отец свою речь, — что слышали и в пророчестве (Пс. 73, 12): Бог и Царь предвечный (Θευς και Βασιλευς προαιωνιος) и царствует в век и на век и еще (τον αιωνα και επ αιωνα και ετι) (Исх. 15, 18)" (21); Бог проходит века (τους αιωνας) (22); Бог есть προ των αιωνων, но εις το αιδιον (23). Итак, понятие αιδιος означает абсолютную вечность. Что же касается термина αιων, то он употребляется у св. Григория Нисского преимущественно в отношении к тварному бытию, ограниченному известными периодами времени, Как для обозначения предвременного существования вещей св. отец употребляет слово — προαιωνιος, так для выражения временного их бытия он пользуется словом — αιωνιος (24) Время и периоды времени он обозначает термином αιων, следовательно, обозначающем вечность не в абсолютном смысле этого слова (25). Поэтому, святитель Нисский с полным правом говорит, что Сын Божий родился „не в продолжение веков (των αιωνων)" и что творение „не прежде веков (προ των αιωνων)" (26). Αιων в творениях св. Григория прямо сопоставляется с χρονος и, поэтому, считается не применимым к божественному естеству. Бог, будучи, по терминологии святителя Нисского, αιδιος, соответственно этому, им называется — ουτε αιωσι παραμετρουμενη, ουτε χρονοις συμπαρα τρεχουσα (27). Наоборот, когда св. отец, в противоположность προ των αιωνων живущему и действующему Богу, отрицает вечность бытия тварных предметов, то он не говорит, что тварь не αιωνιος, но утверждает, что она не αιδιος и не εισαει (27). Таким образом, ясно, что с терминами αιων ли αιωνιος св. Григорий не соединял того содержания, которое он мыслил в терминах αιδιος или ατελευτητος. Тогда как последние термины св. отцом употребляются для обозначения вечного и бесконечного в абсолютном смысле этих слов существования какого-либо предмета, с первыми, наоборот, он соединяет понятие временного или конечного бытия известных вещей (28).

Если такова была терминология св. Григория Нисского, то понятно, что он, говоря о вечном — αιωνιος воздаянии на том свете некоторым грешникам, не впадал в противоречие с своей особенно настойчиво проводимой мыслью о временном характер адских мучений. Это имело бы место только тогда, если бы он человеку, который через воскресение станет — αιδιος (29), усвоял τιμωριαι αιδιαι. Но, как мы видели, он угрожает известным грешникам только — τιμωριαι αιωνιαι Следовательно, при указанном словоупотреблении, св. отец, определяя будущие наказания некоторых грешников терминами — αιων или αιωνιος оттенял лишь их значительную продолжительность. Такой характер загробного воздаяния некоторым грешникам, помимо того, что он является вполне допустимым с точки зрения терминологии святителя Нисского, оправдывается еще тем обстоятельством, что св. Григорий часто эпитеты — αιων и αιωνιος прилагает к адскому огню, истребляющему грехи, а также говорит о фактическом очищении грешных душ от несвойственных их природе „наростов" через этот αιωνιον πυρ (30). Если же, как мы видели (31), продолжительность адских мучений находится в зависимости от степени греховности человеческой души, то при истреблении греховных скверн через адский огонь и, таким образом, при очищении через него душ умерших грешников, естественно, продолжительность их загробных мучений должна уменьшаться и, следовательно, некогда окончиться. Значит, какой-либо речи о бесконечности адских мучений, по учению св. епископа Нисского, быть не может, а только о значительной их продолжительности (32).

Итак, св. Григорий Нисский признавал адские мучения временными. По его убеждению, адские мучения, в конце концов, освободят грешные души от „примешавшейся к ним скверны", и вся разумная тварь возвратится в свое первоначальное блаженное состояние. „По очищении и истреблении страстей огненными врачеваниями, по словам, св. отца, место каждого свойства займет то, что считается лучшим: нетление, жизнь, честь, благость, слава, сила и тому подобное"(33).

(1) Orat. cat., cap. 26 (Srawley, op. cit., p. 99); p. пер. ч. IV, стр. 69.

(2) De an. et res. (Mg. XLVI) col. 152A; p. пер. ч. IV, стр. 318.

(3) Orat. cat, cap. 26 (Srawley, op. cit., p. 100); p. пер. ч. IV, стр. 70.

(4) Пр. И. Скворцов, Христианское употребление философии или фило-софия св. Григория Нисского (Тр. Kиев. Д. Ак. 1863, т. III, (№№ 9—12), стр. 158—159.

(5) Dr. L. Kleinheidt, S. Gregorii episc. Nyeseni doctrina de angelis (Friburgi Brisg. I860), p. 51.

(6) Проф. А. Мартынов, op. cit., стр. 375 ср. Dr. L. Kleinheidt, op. cit., p. 62; Prof. Dr. I. Schwane, Dogmengeschichte. Zweite Band. Patristische Zeit (Freiburg 1895), Aufl. 2, S. 603—604.

(7) Некоторые из них указаны и у Д. Тихомирова (Св. Григорий Нисский, как моралист, Могилев 1886), стр. 351—353.

(8) De bapt (Mg. XLVI) col. 424C; p. пер. ч. VII, стр. 442.

(9) De beatitud.. orat. V (Mg. XLIV) col. 1264A; p. пер. ч. II, стр.435.

(10) Ibid., orat. III (Mg. XLIV) col. 1221A; p. пер. ч. II, стр. 389.

(11) Стр. 365—367.

(12) Ср. Orat. cat., cap. 40 (Srawley, op. cit., p. 163—164); p. пер. ч-IV, стр. 109—110.—Имея в виду данное место из творения св. Григория Нисского, Dr. Fr. Hilt говорит, что свойство—„неугасимый" в при¬ложении  к адскому огню не выражает того, что он не потухает, но, напротив, то, что он, в противоположность земному огню, является таким, которого человек не может потушить, который обладает другими качествами и свойствами сравнительно с настоящим огнем (op. cit,, S. 295). Относительно наименования в данном случае червя „неумирающим" Д. Тихомиров, к сожалению, не указывая оснований для этого, замечает, что последнее слово может быть понимаемо в смысле указания на качество адских мучений, но не на их вечность (op. cit., стр. 352, прим. 2).

(13) De castig. (Mg. XLVI) col. 312D; p. пер. ч. VII, стр. 480.

(14) Contra usurar. (Mg. XLVI) col. 452A; p. пер. ч. VII, стр. 472.

(15) De pauper, amand., orat. I {Mg. XLVI) col. 461 A; p. пер. ч. VII-стр. 402.

(16) Adv. Arium et Sabell. (Mg. XLV) col. 1289С; р. пер. ч. VII стр. 10.

(17) Orat. cat, cap. 40 (Srawley, op. cit, p. 164); p. пер. ч. IV, стр. 110.

(18) Contra Eunom., lib. I (Mg. XLV) col. 357D; p. пер. ч. V, стр. 137.

(19) Ср. Ориген, стр. выше  152—153.

(20) Contra Eunom., lib.  I (Mg. XLV) col. 456C; p. пер. ч. V, стр. 250-

(21) Ibid. (Mg. XLV) col. 457A; p. пер. ч. V, стр. 251.

(22) Ibid. (Mg.  XLV) col. 364D; p. пер. ч. V, стр. 143.

(23) Adv. Arium et Sabell. (Mg. XLV) col. 128йВ;р. пер. ч. VII, стр. 5.

(24) Coutra Eunom., lib. 1 (Mg. XLV) col. 364; p. пер. ч. V, стр. 142 и дал.; Ibid. (Mg. XLV) col. 368; p. пер. ч. V, стр. 146 и дал.; Ibid. (Mg. XLV) col. 369; p. пер. ч. V, стр. 146 и дал.; ibid. (Mg. XLV) col. 464; p. пер. ч. V. стр. 258 и дал. В отношении к миру св. Григорий выра¬жается - Ibid. (Mg. XLV) col. 364D; p. пер. ч. V, стр. 143.

(25) Ibid. (Mg. XLV) col. 364C; p. пер. ч. V, стр. 143; Ibid.   (Mg.  XLV) col. 365C; p. пер. ч. V, стр. 145.

(26) Ibid. (Mg. XLV) col. 369В; р. пер. ч. V, стр. 149. (7) Ibid. (Mg. XLV) col. 368A; p. пер. ч. V, стр. 146.

(27) Ibid, (Mg. XLV) col. 369D;  p. пер. ч. V, стр. 150.

(28) Vg). Dr. Fr. Hilt, op. cit., S. 295—298.

(29) De hom. opif., cap. XX1T (MR. XLIV) col. 205C; p. пер. ч. I. стр. 167.

(30) De an. et res. (Mg. XLVI) col. 100A; p. пер. ч. IV, стр. 274.

(31) Стр. выше 377—378.

(32) Преосв. Сильвестр, признавая, что св. Григорий Нисский учил о будущем наступлении окончания адских мучений, говорит, что "в то же время он иногда учил и о вечности сих мучений, вероятно, понимая в сем случае вечность в смысле неопределенной  продолжительности, не подлежащей настоящим измерениям времени" (op. cit., стр. 474). Prof. О. Bardenhewer (Geschichte. Bd., III, S. 219; Patrologle, S. 265) полагает, что те места в сочинениях св. отца, которые, по-видимому, говорят о вечности адских мучений, входят для себя надлежащее уяснение в других местах его творения. (…) Это мнение названного ученого вполне разделяет Dr. I. B. Auftksuser (Die Hetlslehre dea hl. Gregor von Nyssa (Munchen 1910), S. 204 Anm.); когда замечает, что в некоторых чисто богословски-нравоучительных сочинениях св. отца ясно проповедуемая вечность адских наказаний объясняется в других местах его сочинений в смысле лишь долгого периода времени.

(33) Delan. et res. (Mg. XLVI) col. 160C; p. пер. ч. IV, стр. 326.

Митрополит Макарий (Оксиюк), «Эсхатология св. Григория Нисского» (Киев, 2006, Общество любителей православной литературы, Издательство имени святителя Льва, папы Римского, репринт стр. 380–389)

Обсудить в блоге