Глава 2

Никейский собор и Арий.

Я разделяю мнение о том, что Церковь утратила своё мистическое господствующее положение в мире при императоре Константине Великом /IV век/. В 313 году Константин и его соправитель Лициний опубликовали вердикт о веротерпимости, в котором провозгласили христианство равноправной религией наряду с язычеством. Необходимость этой меры сознавал ещё император Галерий, соратник кровавого Деоклетиана.

30 апреля 311 года, перед своей кончиной, Галерий официально разрешает христианство. Своим молодым приемникам Константину и Лицинию Галерий жаловался: «Мы сами не даём христианам возможность служить нашим Богам». Предсмертную мудрость Галерия по достоинству осмыслил только Константин. Расползающаяся по швам языческая Империя захлёбывалась кровью христиан. В словах Галерия Константин прочёл методологию власти. Суть этой методологии сводится к следующему: «У власти нет постоянных врагов и постоянных союзников, а есть лишь постоянный интерес». Этим интересом является непреходящая ценность императорской персоны. Боги приходят и уходят, а Император остается. Императорская власть является подлинной религией для Константина. Именно служа ей, Константин осуществляет смешной, на первый взгляд, поход против Императора Западной Римской Империи Максенция.

С незначительным войском Константин через Альпы прибыл Италию и направился в Рим. Максенций не укрылся за городскими стенами, а уверенный в победе, встретил противника перед воротами Рима. Тяжёлая конница Максенция провалилась на Мильвийском мосту, соединявшем оба берега Тибра. Это было воспринято как знамение победы, и войско Константина рассеяло смешавшиеся ряды римских легионеров, которых охватил суеверный ужас. Ко всему прочему, победитель Константин поведал миру о некоем мистическом видении, которое пришло к нему во сне, с указанием начертать на оружии христианский знак - судя по всему - крест.

Христиане Рима увидели в воинах Константина первых крестоносцев-освободителей от языческого тирана Максенция. С этого момента Константин считал себя христианином, хотя принял крещение лишь на смертном одре, и то - от еретика-арианина. Будучи некрещеным, не воцерковлённым и даже не оглашенным, Константин считал себя Богом, поставленным Епископом для всей сферы за пределами Церкви. Он приказывал строить храмы, высылал отлучённых от Церкви и даже собрал Первый Вселенский Собор. Даже подумать страшно, что языческий Император не только покровительствует Церкви, но и созывает Вселенский Собор, председательствует на нем, вмешивается в богословские споры. Позднее, став на сторону противников Никейского Символа Веры, он активно и очень жестоко преследует Православие, в том числе и св. Афанасия Великого.

 Афанасий, видя, что Константин смог поставить христианство себе на службу, называет Императора антихристом. Но об этом ничего не говорится в официальных житиях св. Афанасия - великого учителя Церкви и «св. равноапостольного» Константина Великого, как его именует официальная Церковь. Причины, побудившие Константина собрать Собор, вполне понятны в свете его политики. Император хотел объединить Империю, в которой постоянно велась война с христианами во времена его предшественников. Чем ужаснее становились преследования, тем больше становилось исповедников веры. Учитель Церкви Тертуллиан писал об этом феномене: «Кровь мучеников - это семя Церкви». Начав оказывать покровительство Церкви, Константин при этом не преследовал язычников, чем заслужил репутацию миротворца. Он был заинтересован в послушных гражданах, которые были бы сплочены вокруг императора единой религиозной доктриной. Но для этого необходимо было, чтобы внутри верующих масс не было разногласий или, чего хуже, конфликтов.

Константин вовремя обратил внимание на жаркие споры среди сторонников Александрийского священника Ария с Александрийским епископом. Этот конфликт грозил перерасти в религиозную войну двух течений. Сначала Константин написал обоим письма, в которых увещевал обе стороны примириться. Когда и эти меры ни к чему не привели, и на сторону Ария перешли многие влиятельные епископы. Цезарь Константин своим августейшим повелением-приглашением собирает в Никее Собор. На Соборе решались два вопроса: вопрос единого календаря и вопрос о природе Сына Божия Исуса Христа. Никакой точной хроники Собора не сохранилось. Все, что мы знаем об этом Соборе, написано противниками Ария и много веков подряд «корректировалось». До нас дошло только одно сочинение Ария - его оправдательное письмо «одному епископу с описанием гонений, которым подвергся».

Из текста письма невозможно выделить никакой известной истории ереси. Перед нами - исповедание веры в единого Бога. О всех остальных сочинениях Ария приходится судить со слов придворных историков и православных писателей. Так, епископ Игнатий Брянчанинов, живший в XIX веке, писал о том, что блаженны те люди, которые не читали еретических сочинений, гнусных и богохульных. В пример он ставит «Талию» Ария, которая, по его словам, изобиловала блудом и сладострастием. К счастью, восклицает Брянчанинов, все экземпляры «Талии» святые отцы уничтожили. Если верить Брянчанинову, стоило Арию на Соборе прочесть первые строчки своей «пакости», как святые отцы заткнули уши. Официальная версия такова: Арий не признавал в Иисусе Христе второй ипостаси святой троицы. Для Ария Христос - наивысшее творение Бога. Арий выступает с непримиримой критикой единосущия Сына и Отца. Для Ария Бог - один. Ни о какой троице, по мнению Ария, в Священном Писании и речи не идёт. Тип богословской позиции Ария - архаичный монотеизм. Для него невозможен сложный Бог, единый в трёх лицах, единосущный и нераздельный и, одновременно, самостоятельный в каждой из своих ипостасей. На соборе Ария поддержали несколько священнослужителей, но затем он и его учение подверглось осуждению. Накануне Собора, возведённый в сан епископа, Арий был предан своими союзниками и изгнан из Никеи как еретик. Он жил в ссылке несколько лет. Но когда у Константина возникли внутриполитические причины поддержать арианство, основателя ереси приглашают к Императору. Константин ласково принял Ария, и на следующее утро он должен был быть принят вновь в общение в епископском достоинстве первенствующей церковью.

Феодорит сообщает о некоем пресвитере Макарии, который якобы был свидетелем смерти Ария. В частности, он сообщает, что константинопольский епископ Александр, узнав о том, что Арий назавтра повелением кесаря войдёт в его собственный Собор, долго молился в алтаре. Александр просил Бога изъять Ария из Церкви. Наутро Арий умер в общественном туалете около константинопольского ипподрома, не дожив нескольких часов до своего триумфа. Узнав об этом, епископ Александр обрадовался и устроил по этому случаю праздник (Феодорит «Церковная история»).

Но со смертью Ария арианство не только не перестало существовать, но даже через несколько лет полностью захватило православный Восток. Об этом времени святой Иероним напишет: «Тогда весь мир исповедовал арианство». Хотя это - некоторое преувеличение, так как Западная Церковь не приняла арианство. Никейский Собор оставил нам в наследство два главнейших решения, касавшихся всей сферы христианской жизни. Первое - это догматическое оформление всей христианской веры, которое называется «Символ веры» и является официальным деянием Собора. Второе решение касается отношения Церкви к мирской власти и носит характер однажды принятой практики. Это наследство необходимо осмыслить, если мы хотим понять дальнейшие тенденции развития Церкви. Следует поставить решительный вопрос - могла ли Церковь, как организм христианства, сама без помощи императоров справиться с арианским конфликтом? Или же только вмешательство императора позволило водворить мир и гармонию. Вопрос страшный, ибо если Церковь могла самостоятельно уладить собственные настроения, то зачем в таком случае епископы поехали в Никею? Если же они поехали, отдавая себе отчет, что только императорское присутствие исправит дело, то в этом случае остаётся признать полную церковную несостоятельность и недееспособность.

Поведение епископов остаётся загадочным. Они не только принимают материальную помощь от кесаря, но и ставят его по главе Собора. Более двухсот двадцати епископов прибыли на Собор, почти все они с Востока, и только восемь из западной части империи. Вот описание Собора историком Евсевием Кесарийским: «Как небесный посланец, в сияющем пурпурном наряде, украшенном золотом и драгоценными камнями, появляется Константин на Соборе». Нельзя не заметить восторженность в этом отрывке. «Этот небесный посланец» - некрещеный деспот, запятнавший себя кровью собственного тестя Максимиана, убитого им в 310-м году, а также удушенного им императора Лициния, позднее убьёт сына Лициния в 336-м году и своего сына Криспа, а потом и собственную жену Фаусту.

Как объяснить всё это? Тот факт, что некрещеный император-убийца руководит богоданными епископами, говорит о том, что крещение и евхаристическая жизнь Церкви для императора необязательны в отличие от простых смертных. Он как бы приобщился ко Христу помимо Церкви, и поэтому, заменяя по сути Христа, становится во главе Собора. Напрасно мы будем искать в Евангелии богословское оправдание такому положению вещей. Его просто нет. Но всех соборян это устроило, кроме Афанасия Великого, за что он и подвергся преследованиям «небесного посланца». То, что произошло в Никее, а затем в Константинополе уже при императоре Феодосии, было по своей значимости событием, чьи последствия мы все переживаем и поныне. Сам Никео-Царьградский символ веры стал для последующих поколений маяком веры и её мерилом. Но это, если так можно выразиться, была та часть, которую соборяне отдали Богу, а что же досталось кесарю? Кесарь фактически стал главою земной Церкви, причем всей Ее полноты. В 380 году христианство было объявлено единственной разрешенной и законной религией.

После устранения всех несогласных с идеей единого и неделимого союза Государственной власти и Церкви императору уже не было необходимости заботиться о своем внешнем образе миротворца и человеколюбца. Всех несогласных с доктриной Официальной Государственной Церкви объявляли преступниками, а язычников просто уничтожали. В VI пеке как вероучительный догмат был провозглашён богохульный бред иеродиакона Агафета: « Телом своим император ничем не отличается от любого другого человека, но лицом власти своей ин подобен Богу - властителю всех человеков, ибо на земле нет власти выше императорской».

В доктрине симфонии императора Юстиниана, в том же VI веке, говорится об императоре как о верховном земном главе всех христиан, несущем ответственность и за Церковь. Отныне император - неназванный заместитель Христа, а во многом - Его заменитель. Если кто-то еще не понял, то скажу проще - Антихрист, причем Церковью признанный, венчанный на царство, да ещё и миром помазанный. А ведь Христос означает «помазанник Божий». Напрасно православные богословы будут клеймить католический Запад в преклонении перед Папой - «викарием Христовым». Католики уверовали не в Папу, а в саму возможность заместительства Сына Божьего кем-нибудь в золотой короне. И в этом смысле католическая доктрина более человечна и религиозна, так как Папа -прежде всего священник, а потом уже светский правитель.

Православие же, как оформившееся учение, всегда подчёркивало своё истинное апостольское христианство и, как в насмешку над Апостолами, уповало на земного царя.* Итак, в IV веке при Константине Великом Богу указали его место, заключив п в стройный и изящный богословский вольер. Бог стал властителем небесным - там, в облаках и мечтах, он стал безопасным для властителя земного. Богу воздали богово, а императору принесли к стопам то, за что умер на кресте Иисус из Назарета - свободу человеческой души. Кто ответственен за это преступление? Как могла жить с этим, уже родным и любимым грехом, сотни лет земная Церковь? Что изменилось с тех пор как рухнули или деградировали монархии Европы и Азии? Почему нет переосмысления исторического пути Церкви? Почему продолжается симбиотическая зависимость Церкви от мирских властей?

 Чтобы ответить на эти и многие другие вопросы, неизбежно возникающие при взгляде на историю, необходимо понять, что такое христианство, каков характер значения этой религии. Христианство - это религия креста. Но - креста Христова, а значит - евангельского, открывающего вечную жизнь для крестоносца. Крестонесение - это единственный христианский путь, как отдельного верующего, так и всей Церкви. В 325 году в Никее, истерзанная кровавыми гонениями языческих императоров, катакомбная Церковь-мученица увидела или захотела увидеть в позиции Константина милость и покровительство. Нельзя судить строго тех, кто желая мира для Церкви, готов был посадить во главе Собора Константина. Епископы, многие из которых сами были исповедниками, носившие на теле следы увечий, ради облегчения судьбы Церкви пошли на компромисс. В начале он не казался таким страшным и не предвещал тех последствии, которые привели к новым гонениям. Только последующие гонения исходили от «благочестивейших и христолюбивейших» самодержцев, которые в отличие от своего предшественника Константина-лукавого, предупредительно крестились в раннем возрасте и целовали всенародно крест. Пойдя однажды на уступки, отцы Церкви уже не могли остановиться. Это был путь в один конец. Попытка облегчить крест мученичества привела к порабощению Церкви государственной властью. Чем больше Церковь пыталась освободиться из рабства, тем ужаснее власть поступала с Церковью. На все доводы возмущенной Церкви власть отвечала законной насмешкой: «Как смеешь ты противиться мне, если я признана тобою как высшая христианская власть?». С Никейского Собора начинается неизбежное расщепление церковного организма на придворно-официальных и катакомбных христиан. Причём, последние объявляются вне закона. Им инкриминируется раскольническая деятельность. Само понятие раскольничества возникло с момента утверждения, что Церковь является организацией. А если Она - организация, то все остальные - кто не в ней - враги. Идея организации принадлежит вовсе не Константину. Она органически связана с природой власти. Как только епископское достоинство стало отождествляться с властью над общиной, так деспотизм и насилие стали неотъемлемой частью епископата. Все это противно Христу, учившему: « Тот из вас, кто хочет быть больше, пусть будет вам слугою. А кто хочет быть над вами главным, пусть будет вашим рабом». Христос предлагает законы иного мира, где нет места тщеславию и порабощению, где человек равен другому человеку. В Царстве не от мира сего, где царствует сам Христос, люди служат друг другу в любви. Это и завещано земной Церкви. Но реальность неумолима. Последователи Христа возжелали больше не служить Христу, а принимать служение себе.

К IV веку в Церкви уже утвердилось представление о епископах как о князьях Церкви, а с князьями императору легче договориться, чем с босоногими Апостолами. Подытоживая историю Никейского Собора стоит упомянуть о некоторых весьма примечательных подробностях. Безусловно, главным действующим лицом религиозного конфликта между епископами был епископ Арий. За несколько часов до своего триумфа, а именно - официального признания его церковного достоинства императорской Церковью он, переходя площадь, почувствовал сильные боли в животе. Причиной вскоре последовавшей смерти было выпадение внутренних органов, что похоже на банальное отравление ядом. Откуда у христианского епископа Александра, узнавшего о смерти Ария, столько радости о его кончине, что он даже собирает праздник по этому случаю? Не говорит ли все это о жесточайшей борьбе двух кланов - арианского и александровского?         

Почему Никейский Собор присвоил себе наименование «вселенского», да ещё и «первого»,  хотя задолго до него собирался подлинно вселенский - Собор Апостолов? Не говорит ли это о том, что преемники Апостолов возомнили себя больше самих Апостолов? Если арианская ересь действительно является ложью, то почему её так боялись, что уничтожили все писания её приверженцев? Ведь истине нечего боятся перед ложью, и отрицательный пример неправильного понимания Библии только проигрывает перед подлинным её пониманием. Эти вопросы касаются в большей степени последующих времён земного существования Церкви.